Неточные совпадения
Автор признается, этому даже рад,
находя, таким образом, случай поговорить о своем герое; ибо доселе, как читатель видел, ему беспрестанно мешали то Ноздрев, то балы, то дамы, то городские сплетни, то, наконец, тысячи тех мелочей, которые кажутся только тогда мелочами, когда внесены в книгу, а покамест обращаются в свете, почитаются за весьма важные дела.
Чтение художественной литературы было его насущной потребностью, равной привычке курить табак. Книги обогащали его лексикон, он умел ценить ловкость и звучность словосочетаний, любовался разнообразием словесных одежд одной и той же мысли у разных
авторов, и особенно ему нравилось
находить общее в людях, казалось бы, несоединимых. Читая кошачье мурлыканье Леонида Андреева, которое почти всегда переходило в тоскливый волчий вой, Самгин с удовольствием вспоминал басовитую воркотню Гончарова...
Еще слово о якутах. Г-н Геденштром (в книге своей «Отрывки о Сибири», С.-Петербург, 1830), между прочим, говорит, что «Якутская область — одна из тех немногих стран, где просвещение или расширение понятий человеческих (sic) (стр. 94) более вредно, чем полезно. Житель сей пустыни (продолжает
автор), сравнивая себя с другими мирожителями, понял бы свое бедственное состояние и не
нашел бы средств к его улучшению…» Вот как думали еще некоторые двадцать пять лет назад!
«Житель пустыни (говорит
автор) понял бы свое бедственное положение и не
нашел бы средств к его улучшению».
Княгиня Софья Васильевна поражалась верностью его суждений, пыталась защищать
автора драмы, но тотчас же или сдавалась или
находила среднее.
Как начинающий
автор, ставящий свою первую вещь, я
нашел в Линской особенную приветливость без всяких претензий и замашек любимицы публики.
Мое личное знакомство с Александром Николаевичем продолжалось много лет; но больше к нему я присматривался в первое время и в Петербурге, где он обыкновенно жил у брата своего (тогда еще контрольного чиновника, а впоследствии министра), и в Москве, куда я попал к нему зимой в маленький домик у"Серебряных"бань, где-то на Яузе, и
нашел его в обстановке, которая как нельзя больше подходила к лицу и жизни
автора"Банкрута"и"Бедность — не порок".
Автор рецензии очень сочувственно отнесся ко мне как молодому беллетристу; но самую личность героя она подвергла довольно строгому моральному анализу,
найдя, что он только"сентиментальный эгоист".
Беря в общем, тогдашний губернский город был далеко не лишен культурных элементов. Кроме театра, был интерес и к музыке, и местный барин Улыбышев,
автор известной французской книги о Моцарте, много сделал для поднятия уровня музыкальности, и в его доме
нашел оценку и всякого рода поддержку и талант моего товарища по гимназии, Балакирева.
В кабинете Федорова увидал я Николая Потехина (уже
автора комедии"Дока на доку
нашел") чуть ли не на другой день после дебюта П.Васильева в Подхалюзине. Мой молодой собрат (мы с ним были, вероятно, ровесники) горячо восхищался Васильевым, и в тоне его чувствовалось то, что и он"повит"московскими традициями.
В портфелях я не
нашел ничего сколько-нибудь выдающегося, а один рассказ навлек на меня вскоре (по выходе апрельского номера) обличение: оказалось, что
автор переделал какой-то французский рассказ на русские нравы и выдал свою вещицу за оригинальную.
И я был приятно изумлен,
найдя в его-депеше к г. Русанову искреннее сожаление о том, что нездоровье помешало ему быть у него и познакомиться с
автором тех романов… и тут стояло такое лестное определение этих романов, что я и теперь, по прошествии более двадцати лет, затрудняюсь привести его, хотя и не забыл английского текста.
Как бы"зачарованный"этим нежданным впечатлением, я
нашел и в Малом театре то, чего в Петербурге (за исключением игры Васильева и Линской) ни минуты не испытывал: совсем другое отношение и к
автору, и к его пьесе, прекрасный бытовой тон, гораздо больше ладу и товарищеского настроения в самой труппе.
Хотя он и
находил надежды Петреску несколько преувеличенными, но не отрицал, что некоторые из его больных выздоровели именно только благодаря примененному им способу Петреску; по мнению
автора, способ этот можно бы рекомендовать как последнее средство в тяжелых случаях у алкоголиков и стариков.
Недели через две или три в глухой городишко пришел ответ от «самого» Некрасова. Правда, ответ не особенно утешительный: Некрасов
нашел, что стихи у брата гладки, приличны, литературны; вероятно, от времени до времени их будут печатать, но… это все-таки только версификация, а не поэзия.
Автору следует учиться, много читать и потом, быть может, попытаться использовать свои литературные способности в других отраслях литературы.
[Вейсе Христиан-Феликс (1726–1804) — немецкий писатель,
автор рассказов для детей] — и немец торжественно улыбнулся. «Da habe ich’s», [Вот,
нашел (нем.)] — сказал он.
Все они ответили ему без замедления и в весьма лестных выражениях отзывались о капитальности труда и о красноречии
автора, но
находили вместе с тем, что для обнародования подобного рода историй не пришло еще время.
Каково же было удивление, когда на другой день утром жена, вынимая газеты из ящика у двери,
нашла в нем часы с цепочкой, завернутые в бумагу! При часах грамотно написанная записка: «Стырено по ошибке, не знали, что ваши, получите с извинением». А сверху написано: «В.А. Гиляровскому». Тем и кончилось. Может быть, я и встречался где-нибудь с
автором этого дела и письма, но никто не намекнул о происшедшем.
Мысли, собранные здесь, принадлежат самым разнообразным
авторам, начиная с браминской, конфуцианской, буддийской письменности, и до евангелия, посланий и многих, многих как древних, так и новых мыслителей. Большинство этих мыслей, как при переводах, так и при переделке, подверглись такому изменению, что я
нахожу неудобным подписывать их именами их
авторов. Лучшие из этих неподписанных мыслей принадлежат не мне, а величайшим мудрецам мира.
Если вы с ними заговорите о чувствах (
автор с умыслом это сделал), они, поверьте, не поддержат разговора или потому, что просто не поймут, или
найдут это неприличным.
Правда, иногда объясняя характер известного
автора или произведения, критик сам может
найти в произведении то, чего в нем вовсе нет.
Если критик
находит, что публика заблуждается в своей симпатии к
автору, который оказывается преступником против его теории, то он должен был начать с защиты этой теории и с серьезных доказательств того, что уклонения от нее — не могут быть хороши.
Первая его пьеса появилась в 1847 году; известно, что с того времени до последних годов даже лучшие наши
авторы почти потеряли след естественных стремлений народных и даже стали сомневаться в их существовании, а если иногда и чувствовали их веяние, то очень слабо, неопределенно, только в каких-нибудь частных случаях и, за немногими исключениями, почти никогда не умели
найти для них истинного и приличного выражения.
Если внимательно присмотреться к определению критики «судом» над
авторами, то мы
найдем, что оно очень напоминает то понятие, какое соединяют с словом «критика» наши провинциальные барыни и барышни и над которым так остроумно подсмеивались, бывало, наши романисты.
Само собою разумеется, что он при этом может пользоваться всеми средствами, какие
найдет пригодными, лишь бы они не искажали сущности дела: он может вас приводить в ужас или в умиление, в смех или в слезы, заставлять
автора делать невыгодные для него признания или доводить его до невозможности отвечать.
Некоторые критики хотели даже в Островском видеть певца широких русских натур; оттого-то и поднято было однажды такое беснование из-за Любима Торцова, выше которого ничего не
находили у нашего
автора.
Мы говорим: «Вот что
автор изобразил; вот что означают, по нашему мнению, воспроизведенные им образы; вот их происхождение, вот смысл; мы
находим, что все это имеет живое отношение к вашей жизни и нравам и объясняет вот какие потребности, которых удовлетворение необходимо для вашего блага».
Некоторую надежду на благоприятный ответ подает нам, во-первых, то обстоятельство, что критики, противоположные нашему воззрению, не были особенно одобряемы публикой, и во-вторых, то, что сам
автор оказывается согласным с нами, так как в «Грозе» мы
находим новое подтверждение многих из наших мыслей о таланте Островского и о значении его произведений.
—
Автор находит тут невероятности и пускается в рассуждения. — Les peuples les plus barbares respectent les mœurs jusqu'à un certain point, et Pougatschef avait trop de bon sens pour commettre devant ses soldats etc.
Некоторые из ученых яицких казаков почитают себя потомками стрельцов. Мнение сие не без основания, как увидим ниже. Самые удовлетворительные исследования о первоначальном поселении яицких казаков
находим мы в «Историческом и статистическом обозрении уральских казаков», сочинения А. И. Левшина, отличающемся, как и прочие произведения
автора, истинной ученостию и здравой критикою.
Я стал усердно искать книг,
находил их и почти каждый вечер читал. Это были хорошие вечера; в мастерской тихо, как ночью, над столами висят стеклянные шары — белые, холодные звезды, их лучи освещают лохматые и лысые головы, приникшие к столам; я вижу спокойные, задумчивые лица, иногда раздается возглас похвалы
автору книги или герою. Люди внимательны и кротки не похоже на себя; я очень люблю их в эти часы, и они тоже относятся ко мне хорошо; я чувствовал себя на месте.
В этом сходстве, которое
находят между Ларой и знакомыми читателям с известной стороны лицами,
автор видит для себя достаточное успокоение.
Есть или, по крайней мере, были у нас на Руси сострадательные барышни, одну из каковых
автор вспоминает в эту минуту: в ее девической комнате постоянно можно было
найти какую-нибудь калечку; на окне, например, сидел цыпленок с переломленною, перевязанною в лубок ногой; в шляпной коробке помещался гадостный больной котенок; под комодом прыгал на нитке упавший из гнезда желтоносый галчонок: все это подбиралось сюда откуда попало и воспитывалось здесь до поправления сил, без всякого расчета на чью бы то ни было благодарность.
С полуночи он стал на вахту и был несколько смущен оттого, что до сих пор капитан не звал его к себе. «Верно,
нашел мою работу скверной и из деликатности ничего не хочет сказать. А может быть, и не дочитал до конца… Надоело!» — раздумывал юный самолюбивый
автор, шагая по мостику.
Это самое уменье видим мы и в обработке характера Большова и
находим, что результатом психических наблюдений
автора оказалось чрезвычайно гуманное воззрение на самые, по-видимому, мрачные явления жизни и глубокое чувство уважения к нравственному достоинству человеческой натуры, — чувство, которое сообщает он и своим читателям.
Но нельзя сказать, чтоб эти причины были совершенно забыты
автором: простой и естественный смысл факта не укрылся от него, и в «Не в своих санях» мы
находим разбросанные черты тех отношений, которые разумеем под общим именем самодурных.
В-третьих, по согласию всех критиков, почти все характеры в пьесах Островского совершенно обыденны и не выдаются ничем особенным, не возвышаются над пошлой средою, в которой они поставлены. Это ставится многими в вину
автору на том основании, что такие лица, дескать, необходимо должны быть бесцветными. Но другие справедливо
находят и в этих будничных лицах очень яркие типические черты.
— Владимир Антоныч, как
находите? — спросила Грушева
автора.
В пьесе открывают, что воровка не она, а сорока, — и вот Анету несут назад в торжестве, но Анета лучше
автора поняла смысл события; измученная грудь ее не
нашла радостного звука; бледная, усталая, Анета смотрела с тупым удивлением на окружающее ликование, со стороною упований и надежд, кажется, она не была знакома.
Вы совершенно переноситесь в тот мир, в который ведет вас
автор: вы
находите в нем что-то родное, перед вами открывается не только внешняя форма, но и самая внутренность, душа каждого лица, каждого предмета.
Но, следя за нею во все продолжение романа, мы
находим, что она постоянно верна себе и своему развитию, что она представляет не сентенцию
автора, а живое лицо, только такое, каких мы еще не встречали.
И силу таланта, и воззрения самые широкие и гуманные
находим мы и у
авторов, произведших прежние типы, приведенные нами выше.
Здесь, впрочем,
автор находит более удобным накинуть завесу на последовавшую затем грустную и возмутительную картину и воскликнуть только...
Перечитывая впоследствии тех же
авторов, я
находил много такого, что ранее проглядел; зато многое, что тогда светилось ярко, впоследствии потускнело.
До некоторой степени это безвинное падение
находим и в трагедиях, несмотря на то, что
авторы их бывали связаны своими понятиями: неужели Дездемона была в самом деле причиною своей погибели?
Но они не так скучны, как русские, и в них не редкость
найти главный элемент творчества — чувство личной свободы, чего нет у русских
авторов.
Но, всматриваясь пристальнее,
находим, что и здесь была на уме у
автора только отвлеченная мораль, потому что он тут же восхваляет «человеков господ, господ отцов своих детей, а не тиранов своих рабов».
Такие надежды — и не при начале только сатирических изданий, а во все продолжение царствования Екатерины — выражались нередко даже в виде положительной уверенности, хотя, обращаясь к действительности, сам
автор тут же
находил вещи, совершенно нейдущие к златому веку.
Все это предметы чрезвычайно интересные, и иностранцы, не знающие
автора, могли ожидать, что
найдут в его книге вполне основательное и беспристрастное изложение всего, что касается судеб России, тем более что сочинение г. Жеребцова является при обстоятельствах чрезвычайно благоприятных.
Чопорные ценители
находили, кроме того, что
авторы непочтительно отнеслись к традициям Французской комедии, ввели, например, в пьесу целый акт, происходящий в фойе Большой оперы во время маскарада, что составляло до тех пор достояние «Пале-Рояля» и других мелких комических театров.